Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Me

Кто кого свергал?

Наше непонимание русской и советской истории, идёт от информационных пробелов. А информационные пробелы, от 70-летней идеологической зачистки информационного пространства. Когда почитать можно было только идеологически выдержанную литературу. Да в 90-е многие материалы на тему революции и до революции стали доступней. С появлением интернета и оцифровкой книг, они стали доступней в порядки. Но возникла другая проблема. Я бы её назвал проблема Пикулей. Когда множество, как бы историков забивают инфополе своей "исторической" правдой. Всякие Солонины, Веллеры, Волкогоновы, Сванидзе. Возможно, что их задача и состоит в том, чтобы в толстом слое словесного мусора, было невозможно разглядеть истину.
[Spoiler (click to open)]
Конечно, и сама литература советского периода, для тех же просоветских, является страшным оружием направленным против них. Так из многочисленной советской литературы, мы узнаём, что большевик Фрунзе, во время Первой мировой войны (для России - 2-й отечественной), был предателем и коллаборантом, по сути Власовцем. Узнаём, что огромное количество улиц в России, названо именами банальных бандитов, террористов и просто убийц. Узнаём, что ПСС Ленина, на самом деле, это чистосердечное признание Ильича, в своей преступной деятельности и своей неграмотности, как "гениального" экономиста.
Для того чтобы понять интересующую тему приходится перелопачивать горы литературы, а найти совершенно случайно.
Так, достаточно случайно, мне попалась книга В.Биркина "Осиное гнездо", об офицерстве, времён после Русско-японской войны и первой революции. Книга, которая многое расставила по своим местам. А "Клим Самгин" М.Горького, прочитанный уже с этих позиций, позволила закрыть ещё ряд недостающих пазлов.
Вот отрывок из "Осиного гнезда" Василия Биркина:
"Целый месяц заведовал я собранием, несмотря на то, что командующий первой ротой, штабс-капитан Янкевский, заболел, и я временно командовал его ротой. Во время заведования столовой я тотчас же заметил, что офицерство резко делилось на три части.
Крайние правые, или монархисты, под предводительством подполковников Вершицкого и Киселева: .... Затем, крайние левые, под предводительством князя Вачнадзе... Центр, примыкающий больше к левым и, видимо, чуждающийся правых: сам командир, подполковники Иллиас-Бей и Абрамович, .... Последние четверо держали строгий нейтралитет.
Вот тебе и результаты революции, – думал я. – Если офицеры разделились на три лагеря, то чего же ждать от штатского люда. Служить в таком батальоне было противно. Вечные перешептывания друг о друге. Разговоры о продаже винтовок, о разбрасывании прокламаций. Я все же еще не верил в участие офицеров в революционном движении. Допускал возможность лишь сочувствия революции, навеянное литературой и временем. Мысли о возможности активного участия я не мог допустить
...
Последние события сломали полковника. Он был блестящим офицером и прославился своими выдающимися отчетами еще в бытность начальником штаба Варшавской саперной бригады....
Жена его настоящая эсерка и не скрывает этого. В случае переворота Исаевичу предсказывают видное положение. Все это я узнал в первый же день за обедом в офицерской столовой...
"
Что видим отсюда? Что треть офицеров - революционеры. Через десять лет, они уже полковники и генералы на фронтах Первой мировой. Они позволяют вести революционную пропаганду. Они сознательно ухудшают положение на фронте.
"Великий князь пригласил Рузского и меня к себе. Едва мы вошли, как явился генерал Алексеев, которого справедливо считали основным виновником создавшегося на Северо-Западном фронте катастрофического положения.
...
Конечно, в угрожавшем русским войскам разгроме виноват был не только генерал Алексеев. Но как главнокомандующий Северо-Западного фронта он сделал многое, чтобы ускорить этот разгром, и мне казалось, что проявленная только что верховным главнокомандующим мягкотелость гибельно скажется на дальнейшем ходе всей этой, видимо, проигранной войны."
Вся власть советам. М. Бонч-Бруевич.
Этот же генерал Алексеев, будет делать всё от него возможное, для отречения Николая II.
И картина революции, прежде всего февральской, уже предстаёт в совершенно другом свете.
В ней фактически не осталось ангелов. Были одни демоны.
И БОГ покарал всех.


Me

Мой комментарий к записи «Консервы» от kononenkome

Бумажные книги не покупаю уже лет десять. Предпочитаю электронные. Особенно в аудиоварианте.
Парадокс есть, и вот какой. Последние пять лет слушаю преимущественно современных российских авторов (Д.Быков, Акунин, Донцова, Улицкая, Устинова и пр. люди с рукопожатыми лицами в этот список не входят, по причине их убогости). Из иностранных читал только Б.Вербера и Я.Вишневского.
И что характерно. Передо мной достаточно большое количество современных русских и русскоязычных авторов, пишущих, в разы и порядки, лучше членов Союза Писателей СССР, но при этом о них никто не знает. О них не знают даже журналисты, которые казалось бы в силу своей деятельности должны быть в курсе всех новостей на писательском поприще. О них нет никакой информации на центральных и нецентральных российских телеканалах. О них нет никакой информации в интернет изданиях. Апологет нового социализма - Костик Сёмин прямо вопиёт об отсутствии современных русских писателей. А что уж говорить о "простых" людях.
Но они-то есть. И их достаточно много.
Перечислю только некоторых, навскидку:
1. Алексей Иванов: "Золото бунта"; "Тобол, много званых.Мало избранных"; "Ненастье"...
2. Андрей Иванов: "Путешествие Ханумана на Лолланд"
3. Леонид Костомаров: "Огонь и вода"
4. Сергей Алексеев: "Слово", "Валькирии", "Кольцо принцессы"....
5. Илья Бояшов: "Путь Мури"
6. Алексей Сальников: "Отдел"
7. Александр Терехов: "Каменный мост"
8. Генри Лайон Олди - два украинских русскоязычных автора: "Сумерки мира"
9. Александр Надеждин: "Возвращение Одиссея" шикарный шпионский цикл ...
10. Александр Кузнецов-Тулянин: "Язычник"
11. Дезомбре Дарья: "Тайна голландских изразцов", "Тени старой квартиры"...
И это только что вспомнил сразу.
"Но современной русской литературы нет". Меня и интересует. Почему в информационном пространстве, только книжный мусор? Конкуренция за своих? Или идеология? Своих. Ненаших?

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Балаб

О справедливости

Герой романа Я.Вишневского "Бикини", размышляет о справедливости.

Было бы неплохо, если бы на американском рынке существовали четкие правила: тот, кто больше имеет, кто рано встает и много работает, кто талантлив, кому повезло родиться в богатой семье и даже тот, кто всего лишь лучше других играет в баскетбол, — должны жить лучше. На европейские королевские дворы однажды вместе с крысами из сточных канав пришел смрад социализма. И опьянил слабых духом. Они спутали его с ароматом духов. Здесь, в Америке, такой номер не пройдет. Тут пот пахнет потом, духи — роскошью, которая достается тяжким трудом, а крысы просто воняют. У его брата Эндрю очень простая жизненная философия. Лучшие должны жить лучше. Лучшие по происхождению, по рождению, по результатам своего труда. Даже те, для кого просто так звезды выстроились на небе, кому повезло. Как им самим. Если бы дедушка не подарил фотоаппарат, если бы не зарезали рядом с заправкой ту несчастную негритянку, если бы Эндрю не старался, с упорством, достойным лучшего применения, попасть тряпичным мячом в ведро с выбитым дном, они до сих пор выплачивали бы кредит за отцовскую бензоколонку в Пенсильвании, на окраине маленького городка, которого даже нет ни на одной карте, кроме военных. Но дедушка купил ему «лейку», а брат, как безумный, бросал мяч в ведро. Иногда выбивая сто очков из ста. А он сфотографировал негра так, что никто не может сдержать при виде его фото слез. Они текут сами по себе, как из крана. Поэтому одного из братьев приняли в Гарвард, а другого в Принстон. И это справедливо. И если в нью-йоркском Гарлеме какой-то негритянский парень пишет стихи лучше, чем Эдгар По, но ему не на что купить марку и отправить свои документы в университет, пусть додумается и пойдет туда пешком. «Ему надо всего лишь оторвать задницу от стула и, помогая, блядь, своему предназначению, тронуться в путь. Пусть идет на Манхэттен, даже если у него всего одна нога. Быть бедным плохо, — говорил брат. — Но у бедных есть преимущество, которого нет у богатых. У бедных много времени. Если бы время можно было продавать, бедные очень быстро стали бы богатыми. А они тратят его даром. У бедного поэта очень много времени. Пусть отправляется на Манхэттен на своих двоих»
Me

Мой комментарий к записи «Чтоб тебе жить в эпоху перемен!» от sandra_nika

Европе, хорошо знающей книгу "Крёстный отец", нужно бы понимать, что после дона Вито Корлеоне: создавшего свою империю с нуля, и считающего и складывающего в копилочку каждый ресурс, считающего, что всегда лучше договориться, чем воевать, приходит дон Майкл Корлеоне, обладающий огромными ресурсами, и считающий своим долгом поквитаться с обидчиками.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Me

Мой комментарий к записи «Ни в сказке сказать ни пером описать» от alexa_bell

Разные есть писатели. Кто-то научился. У кого-то талант. А кто-то от бога.
Который от бога, он вроде и широким мазком пройдёт. Вроде как и грубый тот мазок. Даже какой-то детский. А вот понятно всё и птицы поют в душе́.
У которого талант, тот, подробно, красиво распишет, аж слюнки потекут читаючи. И видно сразу: да, талант.
А который научился. Вроде и пыжится. Вроде и описана каждая тычиночка на цветке и коготок каждый на птичьей ножке. А так и не поймёшь о чём пишет.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Me

Возраст актёров и их экранных героев.

Хотел бы затронуть тему возраста литературных героев в кино. Казалось бы, какая разница, режиссёр так видит? Но ведь в том то и дело, что режиссёр в кино берёт не абстрактную идею, а вполне конкретное состоявшееся произведение, где писатель наделяет героя поступкам соответствующим его возрасту. А несовпадение возраста героя его действиям приводит, в лучшем случае к непониманию, а часто, просто к неприятию.
Возьмём "12 стульев". Остапу Бендеру здесь 25-27 лет. 30 ему в "Золотом телёнке". Сергею Юрскому, на момент съёмок, тоже 30. Это пожалуй единственный случай, когда возраст актёра и героя совпадают. Итак "12 стульев". Остап - молодой парень. Его поступки, ещё спонтанны и вызваны подчас больше выбросом гормонов, чем холодной расчётливостью. Андрею Миронову - 35. Арчилу Гомиашвили, вообще 45. Д. Нагиеву, если фильм выйдет, и подавно за 50. Какие гормоны? Старые рецидивисты.

Вот он возраст великого комбинатора. Согласитесь, что хотя это один актёр, он из разных эпох.
[Spoiler (click to open)]
Или Анна Каренина. По книге ей 25-26 лет. В фильмах, в лучшем случае 31, как Софи Марсо. А Татьяне Самойловой уже 34. Но ведь женщины в 25 и 35, находятся в совершенно разных жизненных эпохах.

Вот сравните. Да, в фильме Татьяна Самойлова ещё достаточно молода. Но эта женщина уже с совершенно другой мотивацией своих поступков.

Софи Марсо по возрасту достаточно близка, но там сам фильм, какая то сплошная цыганщина.
Вот Елизавета Боярская. 25-тилетняя в "Пётр первый. Завещание" и 33-летняя в "Анне Карениной"


Другой момент.
Автор, оговаривая возраст того или иного персонажа, добивается его восприятия в книге, именно в этом возрасте.
В "Мастере и Маргарите" Воланду "по виду — лет сорока с лишним" - возраст такого Джеймса Бонда.

При этом во всех фильмах, Воланд предстаёт в лучшем случае 60-тилетним.
Вот Олег Басилашвили в возрасте книжного Воланда

А вот он в роли Воланда.

Но Михаилу Булгакову, нужен был Воланд: циничный, мудрый и в самом расцвете сил.





Me

Словари Пушкина. (Слово о словах. Лев Успенский.)

С Днем Рождения - Александр Сергеевич!
"Когда мы читаем произведения того или иного поэта, писателя, мы нередко удивляемся богатству, красочности, выразительности его языка. Все эти прекрасные качества зависят в основном от двух причин: от того, какими словами пользуется этот художник, и от того, как именно он ими пользуется, как сочетает он их в ткани своей поэмы или романа.
     Понятно, что литературоведам очень важно изучить и то и другое. Каждый в меру своих сил, они все пытаются это сделать. Но ведь что можно сказать, например, по вопросу о сравнительном богатстве языка Пушкина и Лермонтова, Тургенева и Толстого, если никто в точности не знает, какие именно слова и сколько слов знал и употреблял каждый из них?
     Мы нередко слышим: Пушкин в своих стихах очень широко пользовался глаголами. Посмотрите, мол, как он пишет:
"Сын на ножки поднялся,
В дно головкой уперся,
Понатужился немножко:
"Как бы здесь на двор окошко
Нам проделать?" -- молвил он,
Вышиб дно и вышел вон".


Collapse )

Спасибо http://lib.ru/PROZA/USPENSKIJ_L/slovo.txt
Me

О "баюшки" и "ладушки" (Лев Успенский. Слово о словах)

Странно, но в советское время, эту книгу, не получилось прочитать.

Вот,    например, уютное, сонное словцо "бай-бай",-- от одного его звука глаза  слипаются.  Кто,  казалось  бы, мог его выдумать, кроме засыпающего в теплой кроватке ребенка?
     Однако,  заглянув  в  словарь  "взрослого"  русского  языка, мы рядом с "бай-бай",  рядом  с  "баиньки",  "баюшки",  рядом с выражением "баюшки-баю" встретим    самый   настоящий,   да еще старинный, русский "взрослый" глагол "баять",   подлинно   русское   существительное   "байка".   "Баять" значит: "рассказывать";     "байка"    --    "сказка", А сочетание слов "баюшки-баю", несомненно,  значит:  "я  тебе  сказываю сказочки". И, конечно, оно родилось вовсе   не в речи малышей, а в устах матерей и бабушек, которые "убаюкивали" своих    любимцев,   рассказывая   над их колыбельками бесконечные дремотные сказки-байки.*
Collapse )
Спасибо http://lib.ru/PROZA/USPENSKIJ_L/slovo.txt
Me

Слово и образ (Лев Успенский. Слово о словах)

     Закройте   глаза. Сосредоточьте внимание. Как вам кажется: можете ли вы подумать что-нибудь самое обыкновенное, ну хотя бы: "На улице стоит дом"?
     Отчего же нет? Разве это так трудно?
     Это  нетрудно;  но  вот  отдать  себе отчет, как именно вы это делаете, много   труднее.   Попробуем,   однако   же, разобраться в нашем собственном "думанье".   Прежде всего вы, очевидно, можете представить себе какой-нибудь дом,   возвышающийся над тротуаром, вообразить нечто вроде картинки: "Дом на улице".  Это,  безусловно,  возможно:  иначе  никто  и  никогда  не был бы в состоянии описать дом и тем более нарисовать его "наизусть", не видя. А ведь художники постоянно рисуют, не глядя на натуру, и улицы, и дома, и людей...
[Дальше]
   Но  обратите внимание вот на что. Если направиться по этому пути, перед глазами  неизбежно   явится   не   "просто   дом", "не дом вообще", а "дом определенный",   "такой-то   дом",   с   длинным   рядом ему одному присущих признаков. Допустим, вам привидится теплый низенький деревенский дом, плотно укутанный в снежное одеяло, темнеющий на углу сельских улиц. Помните:
     "Вот моя деревня, Вот мой дом родной..."
     Крестьянин   по   происхождению,   Суриков,   когда   писал эти строки, представлял  себе,  конечно,  именно  такой  маленький,  рубленный из бревен дом-избу, в каком протекло его деревенское детство.
     Совсем  иное  дело  дома,  изображенные  Пушкиным в знаменитых картинах "неугомонного" веселящегося дворянского Петербурга:
"Перед померкшими домами
Вдоль сонной улицы, рядами
Двойные фонари карет
Веселый изливают свет
И радуги на снег наводят;
Усеян плошками кругом,
Блестит великолепный дом;
По цельным окнам тени ходят,
Мелькают профили голов
И дам и модных чудаков".


     Общего    между  пушкинским  и  суриковским  домами,  как видите, очень немного,  и вряд ли можно вообразить такой "дом", который совмещал бы в себе признаки того и другого.
     Каждый   из   нас   может   без   труда вызвать в уме образ деревянного одноэтажного  дома  с  десятью  окнами,  крыльцом и двумя печными трубами на крыше    или высотного колосса в двадцать мраморных и бетонных этажей. Можно мысленно   воссоздать   портреты   разных   домов   -- красивого или жалкого, современного    или старинного, только что построенного или же превращенного временем в ветхую руину. Но какими бы мы их себе ни представляли, всегда это будет    "вот такой-то", "данный", "единственный в своем роде", определенный дом.
     Иной     раз нам ничего большего и не нужно, вот как в данном случае: я ведь просто просил вас подумать: "дом". Все равно какой! Выходит, что думать образами,   "картинами" вещей, умственными представлениями о них можно, хотя эти    "образы" и бывают только частными, необобщенными... * Должно быть, из них все же и слагаются наши мысли... Но так ли это?
-----
* Но радоваться этому еще рано. Я ведь просил вас не просто подумать: "дом", но  подумать:  "на  улице  стоит дом". А "вообразить себе", что "дом стоит", так,  чтобы можно было сразу понять, что он именно "стоит", а не "стоял", не "встанет", не "будет стоять", -- разумеется, вам не удастся. Попробуйте, и вы легко убедитесь в этом.
-----
Попытаемся  "подумать"  что-либо  более  сложное;  не  просто подумать: "дом", а, так сказать, подумать "что-нибудь про дом".
     Мне опять вспоминаются бессмертные стихи Пушкина:
Татьяна
"шла, шла... И вдруг перед собою
С холма господский видит дом..."

     Способны ли вы и эти строки представить себе в виде картины или хотя бы в виде ряда связанных одна с другой, сменяющих друг друга картин?
     Что ж? Пожалуй, можно довольно ясно увидеть в воображении старинный дом --   богатый, с колоннами, сад вокруг него и юную девушку в платьице прошлого века,  смотрящую на него с вершины холма... Все это, если вы художник, легко набросать на холсте или листе бумаги. Но попытайтесь вашим наброском, как бы тщательно   и подробно вы его ни исполнили, передать, что этот дом не просто "стоит"  перед замершей на пригорке девушкой, а что она его "вдруг увидела", да еще не сразу, а после того, как она "шла, шла"... Как бы вы ни трудились, ничего     этого вашим рисунком или даже целой серией рисунков вы никогда не расскажете:    ведь в кинофильмах часто приходится прибегать либо к звучащей речи героев, либо к объяснениям диктора и подписям внизу экрана.
     А  в то же время просто и без затей подумать: "Татьяна внезапно увидела с    вершины  холма,  на  который  поднялась,  барский дом Онегина", -- легче легкого;  это  ничуть  не  труднее,  чем  вообразить этот дом двухэтажным, с мезонином, а девушку -- худенькой и в белом платье.
     Почему же одно невозможно, а другое легко? В чем тут дело?
     Чтобы    подойти к ответу на этот вопрос, возьмем еще один стихотворный отрывок, в котором также упоминается слово "дом".
     Я    пробую  восстановить  в  памяти  "Вечерний  звон" слепого поэта И. Козлова. Я дошел до строк:
"Вечерний звон в (?) родном,
Где я... (?), где отчий дом..."


     И   тут  у  меня  вдруг  "заколодило".  В течении моей мысли получились какие-то пропуски. Я не помню, в чем "родном" звучал вечерний звон. Я забыл, что   именно делал автор в тех местах, где был расположен его отчий дом... Я мучительно стараюсь вспомнить это. Я подыскиваю заполнение для пропусков: "в селе    родном"? Нет, не так! Может быть, "в лесу родном"? Опять не то... И, наконец,     вспоминаю: "в краю родном, где я любил", а не "где я дышал", не "где я возрос"... Вот теперь все ясно.
     Скажите,    когда с вами происходят такие заминки мысли, вы ищете чего? Образов,  картинок "леса", "села", "края"? Да конечно, нет! Вы ищете слов, и это  особенно  ясно  при  вспоминании  стихов, потому что тут вам приходится перебирать     только такие слова, которые могут уложиться в размер и рифму.
Именно  поэтому вы можете колебаться между словами "край", "лес", "село". Но вам  никогда  не  представится  образ "деревни". Почему? Очень просто: слово "деревня" не умещается в козловской строке.
      Разве это не показывает вам, что вы мыслите не образами, а словами? Да иначе невозможно мыслить еще и по другой важнейшей причине.
     Вдумайтесь      в слово "дом", в то, как оно звучит и что значит в этих меланхолических    строчках.  Какой  именно  образ  нарисовали  бы вы, чтобы передать    представление о "доме", упоминаемом Козловым? Тут и речи быть не может     ни о "маленьком", ни о "каменном", ни о "двухэтажном", ни вообще о каком-либо     вещественном, "материальном" доме. Здесь слово "дом" означает вовсе  не "здание", не "постройку". Оно значит тут "родина", "родное место".
Сочетание  "отчий дом" можно, не меняя общего смысла, заменить на "отеческие кущи",  "родимый  край"  или  даже "семейный очаг". Попробуйте же вообразить себе  "в  виде  картинки"  этакий "никакой", отвлеченный дом. Это решительно невозможно.      А в то же время подумать "отчий дом" или "где под каждым ей листком был готов и стол и дом" -- проще простого, и мы делаем это поминутно.
Как?   Разумеется, при помощи слов, а не образов, при помощи "понятий", а не "представлений".
     Ну     что ж! Теперь все ясно: думаем мы не образами, а словами. Мысль, даже     еще не высказанная вслух, уже воплощается в слова в мозгу человека.
Наверное,   вы замечали у многих людей привычку, размышляя, шевелить губами.
Это  не  зря:  это  в  голове  думающего шевелятся непроизносимые им, но уже рождающиеся    мысли-слова,  рвущиеся  во  внешний  мир.  Человек "про себя" произносит   свои мысли, как предложения. Иногда, впрочем, в мозгу возникают не      звуковые, а молчаливые, "письменные" обличья слов. Из тех и других и складываются наши мысли. Вот что такое внутренняя речь.
     Однако    если   это   так, то отсюда следует любопытный вывод: русский человек  неизбежно  должен  думать  русскими  словами, грузин -- грузинскими, француз   -- словами своего языка: ведь других они и не знают. Иное, конечно, дело  люди "двуязычные": в совершенстве владея вторым языком, они, вероятно, могут "думать" и на каждом из двух, по желанию.

  Спасибо http://lib.ru/PROZA/USPENSKIJ_L/slovo.txt
два

Раздвоение личности Улицкой: Донбасс горит как Содом, но мальчики-жёны - наше светлое будущее

Насколько я помню, эта извращенка-идиотка, включена в обязательный список образовательной литературы.
Оригинал взят у fluffyduck2 в Раздвоение личности Улицкой: Донбасс горит как Содом, но мальчики-жёны - наше светлое будущее


Людмила Улицкая в интервью “Афиша-Воздух”:
«Шла долгая торговля, но в конце концов праведников не нашлось в нужном количестве, Содом и Гоморра были сожжены небесным огнем. Донецк и Луганск горят, а какую идею выкинули люди, жаждущие власти, не так уж важно».

https://ruposters.ru/news/12-11-2015/lyudmila-ulickaya-narod

Цитата из книги, изданной в рамках Детского проекта Людмилы Улицкой «Другой. Другие. О других»:
«Мужчина, которому женщина не досталась, берет в «жены» мальчика. Мальчик-жена выполняет в доме все женские функции, а когда достигает взрослости, становится воином и может сам жениться. Если повезет — на женщине. А нет — так тоже заводит себе мальчика»